01.11.2015
О ДЕМОГРАФИЧЕСКИХ ЦИКЛАХ В ИСТОРИИ КИТАЯ

Эта статья посвящена рассмотрению истории Китая XIV-XIX веков с позиций нового методического подхода, теории демографических циклов. Как известно, теория демографических циклов изучает процессы изменения численности населения в условиях ограниченности природных ресурсов. Начало этой теории было положено Раймондом Пирлом, доказавшим, что изменение численности популяций животных (и, возможно, людей) описывается так называемой логистической кривой.


Логистическая кривая показывает, что поначалу, в условиях изобилия ресурсов и высокого потребления, численность популяции быстро возрастает. Затем рост замедляется и население стабилизируется вблизи асимптоты, соответствующей максимально возможной численности при полном использовании природных ресурсов. Достижение популяцией максимально возможной численности означает существование на уровне минимального потребления, на грани выживания, когда естественный прирост полностью элиминируется голодной смертностью. Это состояние «голодного гомеостазиса» в действительности оказывается неустойчивым, колебания природных факторов приводят к «демографической катастрофе», катастрофическому голоду или эпидемии. Катастрофа приводит к резкому уменьшению численности населения, после чего начинается период восстановления в новом демографическом цикле.


Существование демографических циклов в истории было доказано Вильгельмом Абелем и Майклом Постаном в 30-х годах XX века. Проанализировав данные об экономической конъюнктуре в XII-XIV веках, В. Абель и М. Постан показали, что рост численности населения в этот период привел к исчерпанию ресурсов пахотных земель; это, в свою очередь, привело к нехватке продовольствия, росту цен на зерно и голоду. Крестьяне, будучи не в состоянии прокормиться на уменьшавшихся наследственных наделах, уходили в поисках работы в города. Рост городов сопровождался расцветом ремесел, но ремесла не могли прокормить всю массу излишнего населения, города были переполнены безработными и нищими. Голод и нищета приводили к восстаниям, как в городах, так и в деревнях; эти восстания приняли во Фландрии характер социальной революции; во Франции социальная борьба привела к утверждению абсолютизма. В конце концов, эпидемия Черной Смерти, разразившаяся в условиях, когда миллионы людей были ослаблены постоянным недоеданием, привела к гибели половины населения Европы. Это была «демографическая катастрофа», завершившая демографический цикл, – таким образом, было показано, что описанные Р. Пирлом циклы реально существовали в истории.


После работ Абеля и Постана теория демографических циклов получила широкое признание, ее изложение можно найти в трудах крупнейших ученых, таких, как Ф. Бродель, Р. Камерон, Э. Леруа Ладюри. Специалисты выделяют в истории Европы восемь демографических циклов: цикл римской республики, цикл эпохи принципата, цикл христианской империи, прерванный нашествиями варваров; цикл времен Каролингов, цикл эпохи средневековья, завершившийся Великой Чумой; первый цикл нового времени, завершившийся английской революцией, Фрондой и Тридцатилетней войной; второй цикл нового времени, завершившийся Великой французской революцией и наполеоновскими войнами. Каждый демографический цикл начинается с периода внутренней колонизации (или периода восстановления), для которого характерны наличие свободных земель, рост населения, рост посевных площадей, строительство новых (или восстановление разрушенных ранее) поселений, низкие цены на хлеб, дороговизна рабочей силы, относительно высокий уровень потребления, ограниченное развитие городов и ремесел, незначительное развитие аренды и ростовщичества.


После исчерпания ресурсов свободных земель наступает период Сжатия, для этой фазы характерны исчерпание ресурсов свободных земель, высокие цены на землю, крестьянское малоземелье, разорение крестьян-собственников, распространение ростовщичества и аренды, рост крупного землевладения, низкий уровень потребления основной массы населения, падение уровня реальной заработной платы, дешевизна рабочей силы, высокие цены на хлеб, частые сообщения о голоде и стихийных бедствиях, приостановка роста населения, уход разоренных крестьян в города, рост городов, развитие ремесел и торговли, большое количество безработных и нищих, голодные бунты и восстания, активизация народных движений под лозунгами передела собственности и социальной справедливости, попытки проведения социальных реформ с целью облегчения положения народа, внешние войны с целью приобретения новых земель и понижения демографического давления.


В конечном счете, усугубляющаяся диспропорция между численностью населения и наличными продовольственными ресурсами приводит к экосоциальному кризису; для этого периода характерны голод, эпидемии, восстания и гражданские войны, внешние войны, гибель больших масс населения, принимающая характер демографической катастрофы, разрушение или запустение многих городов, упадок ремесла и торговли, высокие цены на хлеб, низкие цены на землю, гибель значительного числа крупных собственников и перераспределение собственности, социальные реформы, в некоторых случаях принимающие масштабы революции, установление сильной монархической власти.


Перечисленные выше характеристики каждой стадии демографического цикла используются как признаки при выделении циклов в истории различных стран.


Теория демографических циклов дает общую картину протекавших в Западной Европе социально-экономических процессов и помогает объяснить основные моменты западноевропейской истории. Она помогает объяснить и историю Китая. Изучением роли демографического фактора в истории Китая занимались многие специалисты, в частности, мы можем упомянуть работы Чжоу Юаньхэ, К. Чао, Дж. Голдстоуна, книги российских исследователей Э. С. Кульпина и А. С. Мугрузина. Однако конкретного анализа истории Китая с целью выделения демографических циклов до сих пор не производилось. Как отмечалось выше, данная работа посвящена выделению демографических циклов в истории Китая XIV-XIX веков. Изложение построено по следующей схеме: сначала дается краткий обзор социально-экономической истории рассматриваемого периода; затем производится анализ этих сведений с целью обнаружения выделенных выше характерных признаков демографического цикла.


Новое китайское государство родилось на свет в результате победы грандиозного крестьянского восстания. Начавшая это восстание секта «Минцзяо» проповедовала скорое пришествие восстановителя справедливости, «Князя Света», Мин-вана. После овладения Пекином вождь восставших Чжу Юаньчжан провозгласил, что отныне Поднебесная будет называться «Да Мин» – «Великая империя Света»; это означало, что император является тем самым долгожданным «Князем Света», о котором говорилось в пророчествах. Одним из первых мероприятий нового императора было освобождение рабов и «цюйдинов» – напомним, что при монголах рабы составляли значительную часть населения. Вождь победивших крестьян пытался придать новому государству облик патриархальной крестьянской монархии. Юаньчжан говорил, что он – «простой человек с правого берега реки Хуайхэ», что он стал императором, «чтобы охранять народ и привести его к благоденствию». Император часто демонстрировал свою близость к простому народу, посещал деревни, случалось, сам пахал землю, приглашал в дворец уважаемых старцев и расспрашивал их о жизни крестьян.


Опорой государства, по мысли Чжу Юаньчжана, являлись скрепленные круговой порукой и взаимопомощью крестьянские общины. Система «десятидворок» и «стодворок» существовала в Китае с давних времен; эти соседские общины использовались государством для регистрации населения и разверстки повинностей. Чжу Юаньчжан пытался превратить эти общины в основу гармоничного социального порядка, достичь через их посредство единения власти и народа.


В каждой деревне нужно установить барабан и всякий раз, когда начинается земледельческий сезон, в пятую стражу бить в него. Все население, заслышавшее барабан, должно отправляться в поле. Местные старейшины должны проверять по списку у ворот. Если окажутся лодыри, не вышедшие в поле, то разрешается старейшинам наказать их. Нужно обязательно следить и контролировать, чтобы тяглые занимались делом, не позволяя лентяям попрошайничать...»


Система воспитания и регламентации через посредство общин дополнялась системой социального обеспечения. «Всем вдовцам, вдовам, сиротам, бездетным старикам, а также больным, беднякам, которые не в состоянии прокормить себя, местные чиновники должны выдавать на пропитание, - гласил закон. – Непроявление заботы о них карается 60 ударами палок…».


При первых императорах Мин земледельческий труд был уважаемым занятием, крестьян называли «добрым народом» (лян минь); в отличие от торговцев, крестьянам разрешали носить шелковую одежду, из среды крестьян выходили крупные чиновники и военачальники. Власти поощряли выдвижение чиновников из простого народа; любой простолюдин, сдав экзамен, мог стать чиновником, – но при этом чиновничество не пользовалось особыми материальными преимуществами. Оклад мелких чиновников не превосходил дохода крестьянского хозяйства, а оклад высших чиновников – дохода 10 крестьянских хозяйств. Благоволя к выходцам из простого народа, Чжу Юаньчжан не доверял чиновникам, происходившим из помещичьей среды; в 1380-х годах более 10 тысяч чиновников были казнены за хищения и взяточничество.


Социальная направленность политики Чжу Юаньчжана проявлялась в репрессиях против помещиков и в массовой конфискации их земель. Большая часть помещиков погибла во время крестьянской войны – повстанцы считали их своими главными врагами. Оплотом помещиков в их борьбе против «красных войск» были богатейшие провинции юго-востока, Цзянсу и Чжецзян. После победы «красных» в этих провинциях были конфискованы все частные земли; помещики были выселены в разоренные войной провинции Севера без права возвращаться на родину, к могилам предков.


«Лучшая политика заключается в заботе о народе, а забота о народе выражается в умеренных налогах», - говорил Чжу Юаньчжан. В соответствии с этим принципом налоги были уменьшены в несколько раз; налог с государственной земли составлял 0,53 доу с 1 му, а налог с частной земли – 0,33 доу с 1 му. Исключением из общих налоговых правил были «враждебные» Юаньчжану провинции Цзянсу и Чжэцзян: здесь налог сохранялся на уровне частной арендной платы – до 7 доу с 1 му. Кроме налогов, все крестьяне несли трудовую повинность: с каждых 100 му земли выставлялся 1 человек, который должен был отработать до 1 месяца, чаще всего, на ремонте и строительстве ирригационных сооружений. Чжу Юаньчжан сохранил установившееся при монголах деление на три сословия, крестьян, воинов и ремесленников – при этом различные сословия несли разные повинности. Ремесленники были обязаны раз в три года отрабатывать три месяца в государственных мастерских. Крестьяне, приписанные к военному сословию, должны были поставлять рекрутов и снабжать их продовольствием.


После долгой гражданской войны повсюду царила разруха, каналы и плотины вышли из строя, поля лежали в запустении. “Срединная равнина – центр Поднебесной, - говорил сановник Гуй Яньлян, - она знаменита тучными землями, но… уже давно пришла в запустение”. Правительство Чжу Юаньчжана придерживалось традиционной конфуцианской «политики поощрения земледелия». Первые мероприятия были направлены на обустройство беженцев; крестьянам выделяли землю, давали волов и семена. В разоренных северных областях устраивались многочисленные военные поселения; солдаты возделывали землю и по очереди несли службу на границе. На Север переселялись крестьяне с юга; было переселено 140 тысяч дворов.


«История Мин» говорит о том, что в конце XIV века почти не было свободных земель, однако, по другим сведениям, на Севере еще имелись пустоши. «В настоящее время к северу от Желтой реки много полей пустует… - докладывал чиновник в 1391 году. – С другой стороны, в Шаньдуне и Шаньси население быстро умножается. Так что правительство должно переселить часть людей на свободные земли…». В 1395 году на Север было переселено 60 тысяч дворов; все переселяемые получали от властей волов, семена и деньги на дорожные расходы.


В 1399 году поступательное развитие экономики Китая было нарушено династическим кризисом. Один из сыновей Юаньчжана, князь области Янь Чжу Ди, выступил против наследника престола Чжу Юнь-вэня и развязал междоусобную войну. Война продолжалась три года и окончилась победой Чжу Ди, ставшего императором Чэнцзу (1402-1426). Военное разорение привело к голоду, голодным бунтам и к появлению «разбойников». Весьма характерно отношение правительства к восставшим крестьянам: «Разбойники, по существу, хорошие люди, - говорилось в приказе солдатам, отправляемым на подавление восстания. - Однако местные власти не смогли их умиротворить. Из-за чрезмерной жестокости и бед простые люди становятся разбойниками». Чэнцу проводил ту же политику покровительства простому народу, что и Чжу Юаньчжан. «Небо поставило государя, чтобы он заботился о народе… - говорилось в императорском указе. – Став императором, я думаю о том, чтобы довести народ до всеобщей радости… Если хоть один человек не получит того, что ему необходимо для жизни, то это будет моя вина…».


Как бы то ни было, война сопровождалась значительными разрушениями; переписи показали уменьшение податного населения на 1/10; сбор налогов в 1402 году составил около 30 млн. даней, то есть также уменьшился. Через 10 лет раны войны были залечены, и в 1412-13 годах сбор налогов вышел на прежний уровень в 33 млн. даней. Однако дальнейшего роста не отмечалось – а поскольку налоги собирались с земли, то это означало прекращение роста посевных площадей. В 1410-х годах появляются первые свидетельства о напряженном продовольственном положении; появляются императорские указы об экономии и о запрещении в страду всех второстепенных работ. Характерно, что император приказал сократить добычу золота и серебра – так как народу нужны не драгоценности, а пища. Горнопромышленники, отстаивавшие свой бизнес, получили ответ: «Тот, кто гонится за прибылью в расчете на успех – низкий человек. Главное для государства – это спокойствие народа, а не прибыль».


Ограничение торговли и «ненужных» ремесел проводилось в рамках традиционной конфуцианской политики «укрепления ствола и ослабления ветвей»; в соответствии с этой доктриной земледелие рассматривалось как основа, а торговля и ремесла - как побочные занятия. Торговля и ремесла регулировались государством; существовали государственные монополии на производство и продажу железа, соли, чая и ряда других товаров. Были утверждены образцы одежды, посуды и предметов обихода для разных сословий, и ремесленники должны были следовать этим образцам. Торговцы должны были иметь специальные разрешения, власти нередко регулировали уровень цен, производили государственные закупки по произвольно установленным ценам. С продажи всех товаров взимался налог в 1/30 их стоимости.


В правление Чэнцзу проводились крупные ирригационные и строительные работы. В 1411 году 110 тысяч человек было занято на рытье канала в Хэнани, 1413 году 100 тысяч человек участвовали в ирригационных работах близ Сучжоу. Более 300 тысяч человек было занято на реконструкции Великого канала, и около 1 миллиона работников перестраивали новую столицу – Пекин. На эти большие стройки крестьяне призывались в рамках отбывания месячной трудовой повинности, в сезон, когда не было полевых работ. Большое внимание уделялось системе государственных зернохранилищ, созданной еще при Чжу Юаньчжане. Во время большой засухи 1428 года правительство продавало рис из зернохранилищ по низким ценам и нехватка продовольствия не была замечена населением. Однако в 1431 году властям не удалось предотвратить голод в Аньхое и Шаньдуне; люди просили подаяние на дорогах, было много погибших от голода. Ухудшение продовольственного положения нашло свое отражение в повышении средних цен на зерно. С 1390-х до 1430-х годов средняя цена на зерно увеличилась в 2,5 раза и достигла 0,25 ляна за дань.


Нехватка продовольствия и рост цен были последствиями перенаселения. «В настоящее время империя долго пребывала в мире и население быстро умножалось, - отмечал современник. – В результате плодородие земли оказалось недостаточным для того, чтобы обеспечить население продовольствием. Поэтому по всей империи, на Юге и на Севере, люди вынуждены бродяжничать и искать пищу. Особенно тяжелое положение в низовьях Янцзы». Крестьяне прилагали отчаянные усилия, чтобы выжить на крохотных участках земли. В этот период стали широко использоваться водяные колеса для подъема воды и бамбуковые водопроводы; это позволило освоить под посевы склоны холмов. Большинство пастбищ было распахано и крестьяне уже не могли содержать рабочий скот, они сами впрягались в плуги – именно в это время появился специальный плуг для пахоты на людях, «деревянный вол». После вспашки крестьяне обрабатывали землю мотыгами, с величайшей тщательностью взрыхляя каждый квадратный метр. Урожайность риса достигла 2-3 даней с одного му, причем снимали два урожая – это означало, что с гектара собирали до 50 центнеров зерна в год! Высокие урожаи китайских крестьян вызывали удивление и восхищение у европейских путешественников XVI-XIX веков.


Сокращение площади облагаемых налогом земель вело к падению доходов казны. За столетие, прошедшее после смерти Чэнцзу, сбор поземельного налога уменьшился с 32 до 23 млн. даней. Правительство пыталось компенсировать уменьшение доходов увеличением налоговых ставок на оставшихся государственных землях – эти ставки постепенно приближались к уровню арендной платы на частных землях - 1 даню зерна с 1 му. Часть казенной пашни была переведена в разряд «императорских поместий» - эти земли считались личными землями императора, и с крестьян брали арендную плату, такую же как на землях помещиков. Однако поступлений не хватало на покрытие увеличившихся расходов; в 1562 году цензор Ли Жунь докладывал, что на выплату пенсий 28 тысячам императорских родственников уходит 8,5 млн. даней зерна – почти 2/5 доходов казны. Военные расходы из-за нехватки средств уменьшились втрое. В 1550 году заместитель военного министра докладывал императору, что военная подготовка запущена, в списках числится лишь 140 тысяч воинов (в 2,5 раза меньше, чем прежде), а строевое обучение проходят лишь 50-60 тысяч.


Разложение правящей верхушки и нарушение конфуцианских принципов управления вызвали протест приверженных конфуцианской традиции «чистых чиновников». Также, как в эпоху Хань началась борьба «чистых чиновников» с коррумпированными кликами. В 1506 году кто-то из чиновников рискнул доложить государю о произволе евнухов - в ответ император приказал тысяче придворных встать на колени, евнухи ходили между их рядами и хватали «виновных». Двадцать лет спустя несколько сот старейших, заслуженных чиновников устроили «демонстрацию» у ворот императорского дворца: старцы громко рыдали, проклинали евнухов и раскачивали ворота. 134 человека из них было арестовано; многие погибли в тюрьме. Высшие сановники практически непрерывно подавали императору доклады, описывавшие тяжелое положение народа и разоблачавшие царящую при дворе коррупцию; эти доклады, как правило, попадали к евнухам, которые жестоко мстили их авторам. В правление императора Шицзуна (1521-66) некоторые «чистые» чиновники, подавая доклады, заранее готовились к смерти или кончали с собой при передаче послания.


Между тем, положение в деревне становилось все более тяжелым. Разорение крестьян приняло массовые масштабы; в областях нижней Янцзы 9/10 крестьян потеряли землю и превратились в арендаторов. Арендная плата составляла 50-80% урожая, и при этом арендатор находился в полной власти помещика. Большинство арендаторов были обременены долгами; не в силах расплатиться, они продавали в рабство жен и детей. Некоторые помещики имели сотни и тысячи рабов. Владения помещиков быстро росли, на Юге средний помещик имел 70 тысяч му земли; были случаи, когда одному землевладельцу принадлежала половина уезда.


Капиталы крупных купцов из Сучжоу и Цзиндэчжэня насчитывали сотни тысяч лян, капиталы купцов поменьше – десятки тысяч лян. XVI век ознаменовался бурным развитием хлопкоткачества, в это время китайцы одеваются в одежду из хлопка, и производство хлопчатых тканей становится основой существования для множества городов и поселков. Вокруг основных хлопковых центров, Суцзяна и Цзядина на нижней Янцзы, посевы хлопчатника вытеснили посевы зерновых. В Китае XVI века насчитывалось более 30 крупных промышленных городов с населением в сотни тысяч жителей; население двух столиц, Пекина и Нанкина, превышало 1 миллион. Помимо больших городов, существовало множество ремесленных поселков, «чженей»; такие поселки иной раз насчитывали десятки тысяч жителей; в течение XVI века их число в отдельных областях возросло в несколько раз.


Города не могли обеспечить работой всех голодных и нищих. Голод приходил все чаще, в разных районах вспыхивали крестьянские восстания. В 1509-1512 годах большое крестьянское восстание охватило области, прилегающие к Пекину; в 1511 году восстали крестьяне в Цзянси. Постоянными очагами массового возмущения оставались районы Шаньдуна, Цзянси и Сычуани. В 1541 году Хуанхэ прорвала давно не ремонтировавшиеся дамбы и, пройдя потопом через Цзянсу, нашла новую дорогу к морю южнее полуострова Шаньдун. Вода смыла посевы, унесла целые селения; люди, спасшиеся от потопа, стали жертвой голода и эпидемий. Неуправляемая река год за годом затапливала обширные пространства Великой равнины. Оказавшись перед лицом природного бедствия, император был вынужден обратиться за помощью к «чистым чиновникам».


В 1567 году сторонник «чистых» Чжан Цзюйчжен был назначен секретарем Государственного совета и приступил к организации восстановительных работ. В 1570-х годах были приняты меры к восстановлению системы сбора налогов, был проведен новый земельный кадастр, выявлены и обложены налогом ранее укрываемые помещичьи земли; повинности крестьян были уменьшены, недоимки - отменены. По данным кадастра, посевные площади в этот период составляли около 7 млн. цин – меньше, чем в начале эпохи Мин; по-видимому, властям все-таки не удалось выявить все скрываемые земли. Был введен режим экономии, средства, предназначавшиеся на императорские дворцы и развлечения были употреблены на восстановление ирригационных систем. В 1581 году было объявлено о новой системе сбора налогов; все налоги и повинности пересчитывались на деньги и выплачивались в серебре. Замена трудовой повинности денежным эквивалентом говорит о том, что в стране имелось много свободных работников, которых можно было нанять для ремонта дамб и плотин.


Успех «чистых» был частичным и временным - после смерти Чжан Цзюй-чжена в 1582 году к власти снова пришли евнухи, покойный министр был объявлен преступником, а его семья казнена. В конце ХVI века «чистые» сплотились вокруг конфуцианской академии Дунлинь в городе Уси на Янцзы. Здесь разрабатывались планы реформ, включавшие, в частности, ограничение помещичьего землевладения; отсюда велась мощная пропагандистская компания, находившая отклик в среде чиновничества. «Судьба государства зависит от того будут ли чиновники честными или нечестными», - писал императору лидер Дунлинь Ли Саньцай. В 1620 году, после воцарения императора Гуаньцзуна, дуньлиньцам удалось было овладеть важнейшими постами - но ненадолго, молодой император был отравлен, и власть снова захватили евнухи. По всей стране начались массовые казни «чистых» чиновников, академии и чиновничьи школы закрывались, ученые и учащиеся скрывались в деревнях среди крестьян. Также как во времена Хань, борьба «чистых» с евнухами окончилась поражением; временщики и стяжатели торопились обогатиться, набрать взяток и захватить поместья. Попытки государственного регулирования были окончательно отброшены, и крестьянство было предоставлено своей судьбе.


Тем временем, продовольственный кризис становился все более грозным. В 1590-х годах цена зерна, принятая при пересчете налогов, составляла 1,25 ляна за дань – однако исследователи отмечают, что реальная цена была выше, в северных пограничных районах цена достигала 5 лян за дань. Некоторые авторы пытаются объяснить этот рост импортом серебра из Америки, Европы и Японии, но Дж. Голдстоун убедительно опровергает приводимые ими аргументы.


Как отмечалось выше, официальные переписи населения учитывали лишь налогоплательщиков, поэтому у нас нет достоверных данных о численности всего населения Китая. Оценки специалистов разноречивы и колеблются от 150 млн. до 250 млн. человек. Ввиду того, что посевные площади в эпохи Мин и Цин были примерно равны, а население империи Цин достигало 450 млн. человек, последняя оценка представляется нам более достоверной. В любом случае, за два столетия эпохи Мин население возросло в несколько раз, и в стране ощущался острый недостаток продовольствия. «Даже в очень хорошие годы урожая едва достаточно для покрытия расходов», - писал один из сановников. В годы неурожаев наступал страшный голод. В 1595 году голод поразил провинции Шаньдун и Хэнань. «Люди выглядели высушенными, непохожими на людей, - докладывал императору цензор У Цзы. – Они продают своих жен и дочерей на дорогах. Женщину цветущего возраста можно купить за 1 доу проса, мальчика десяти лет – за несколько монет. Младенцев бросают в канавы и каналы, а стариков оставляют на дорогах. На всем протяжении страны - умершие от голода, повсюду грабежи и разбой. Люди на дорогах едят человеческое мясо, и положение слишком ужасно, чтобы описывать его». В ответ на доклад У Цзы, правительство выделило для помощи голодающим 50 тысяч лян – незначительность этой суммы свидетельствует о том, что казна была пуста.


В 20-х годах XVII столетия восстания голодающих приобретают повсеместный характер. В 1628 году поднялся северо-запад; крестьяне, у которых “остались лишь кожа да кости и которые не видели спасения от смерти” объединились для последней борьбы. Крестьянская война продолжалась 16 лет, восстание охватило всю долину Хуанхэ; армия восставших насчитывала до миллиона солдат. Постепенно на сторону повстанцев стали переходить некоторые из уцелевших честных чиновников; по совету шэньши Ли Яня вождь восставших Ли Цзы-чэн приступил к организации государственного управления; были введены экзаменационная система и чиновничьи ранги. Ли Цзы-чэн был провозглашен Чжуан-ваном, главой государства Дашунь; был принят закон об уравнении земель, в котором провозглашалось: «Благородным и простолюдинам - равные земли». 25 апреля 1644 года армия Чжуан-вана вступила в Пекин; император Сыцзун повесился в дворцовом парке; полтысячи высших аристократов были арестованы, подвергнуты пыткам и казням.


Однако гражданская война продолжалась; на Юге был провозглашен новый император династии Мин, а на севере командующий минскими пограничными войсками У Сян-гуй обратился за поддержкой к маньчжурам. Маньчжуры, прежде называвшиеся чжурчженями, в начале ХVI века объединились в мощный племенной союз, оспаривавший у монголов господство над Великой Степью. В отличие от монгольских орд, государство маньчжур с самого начала было построено по китайскому образцу, маньчжурский хан Нурхаци провозгласил себя императором и приглашал на должности китайских чиновников. Напуганные казнями Чжуан-вана, китайские помещики предпочли крестьянской диктатуре власть маньчжур, обещавших вернуть им чины и поместья. «Армия справедливости пришла, чтобы помочь вам отомстить за государя... - гласила маньчжурская прокламация. - Ныне подвергаются казни только бандиты Чжуан-вана, чиновники же, приходящие с изъявлением покорности, восстанавливаются в своих должностях...».


Вторжение маньчжур было не похоже на вторжение монголов в ХIII веке, войска маньчжур с самого начала действовали вместе с армией У Сян-гуя и многочисленными отрядами китайских помещиков, причем отборные части У Сян-гуя были вооружены пушками и мушкетами. Многие города добровольно открывали ворота союзной армии; крестьянские войска были разбиты, и союзники в течение года покорили весь Север, переправились через Янцзы и вступили в Нанкин. Долгие войны сопровождались разорением страны и голодом, по сравнению с 1628 годом цены на зерно увеличились в серебре в 4 раза, а в медной монете – 10 раз.


В октябре 1644 года внук Нурхаци был провозглашен в Пекине первым китайским императором династии Цин. В 1645 году было приказано всем мужчинам в знак покорности новой династии по-маньчжурски обрить головы; это вызвало националистическую реакцию китайцев и придало борьбе национальный характер. Многие китайские генералы и чиновники, столкнувшись с притеснениями, перешли в лагерь противников Цин - но было поздно. Маньчжурская конница стремительно продвигалась к южному побережью; сопротивлявшиеся города безжалостно вырезались. Сопротивление было локализовано в юго-западных провинциях и, хотя война продолжалась здесь до 1681 года, судьба Китая было предрешена.


Тридцатилетние восстания и войны принесли катастрофу, сравнимую по результатам с монгольским нашествием. «На местах поселений гуляет ветер, - писал современник. - Путнику негде пристать на ночлег, отовсюду доносятся стоны и плач, с полей тянет смрадом, дороги покрыты запекшейся кровью и лишь изредка наткнешься на калек с перебитыми ногами и руками». При взятии маньчжурами Янчжоу число убитых по данным «регистрации сожженных трупов» превысило 800 тысяч. Как отмечалось выше, по некоторым оценкам население Китая в начале ХVII века составляло около 250 миллионов человек; к 1661 году оно сократилось до 105 миллионов. Среди развалин и заросших лебедой полей начался новый цикл исторического развития.


Переходя к анализу истории Китая в эпоху Мин, необходимо отметить, что предыдущий цикл эпохи Юань завершился демографической катастрофой и социальной революцией. Большинство помещиков погибло, в правление Чжу Юаньчжана были произведены массовые конфискации земли, и государственный земельный фонд достиг 2/3 всей пашни. На государственных землях, по существу, была восстановлена надельная система эпохи Тан; в частном секторе преобладала мелкая крестьянская собственность. Ремесло и торговля были подчинены государственному контролю, в важнейших отраслях существовали государственные монополии. В целом, социальная революция привела к установлению этатистской монархии с мощным государственным регулированием; Мао Цзедун по праву считал Чжу Юаньчжана своим великим предшественником.


Поскольку минский цикл начался в условиях преобладания государственной собственности, то разложение государства приводит к тому, что, с одной стороны, наделы на государственной земле начинают продаваться, а, с другой стороны, государственный земельный фонд расхищается и превращается в частную собственность. По существу, происходит масштабная приватизация государственного сектора экономики. Подобная эволюция достаточно типична для обществ с государственной экономикой: она наблюдается так же в эпоху Тан, во втором цикле эпохи Аббасидов, в Египте во времена римско-византийского господства.


В конечном счете, Сжатие привело к экосоциальному кризису. В 1630-50-х годах мы наблюдаем голод, эпидемии, восстания и гражданские войны, внешние войны, гибель больших масс населения, принимающую характер демографической катастрофы, разрушение или запустение многих городов, упадок ремесла и торговли, высокие цены на хлеб, гибель большого числа крупных собственников и перераспределение собственности. Можно говорить и о социальной революции – однако эта революция была подавлена классом собственников, действовавшим в союзе с завоевателями-маньчжурами.


Основной проблемой, возникающей при анализе кризиса XVII является вопрос о масштабах демографической катастрофы. Противоречия в оценках численности населения в конце эпохи Мин порождают противоположные суждения о масштабах депопуляции. Так, Э. С. Кульпин считает, что уменьшение численности населения в середине XVII века было лишь небольшой флуктуацией на общем фоне демографического роста, что демографический цикл продолжался почти тысячелетие и закончился кризисом в XIX веке. Дж. Голдстоун также считает, что масштабы депопуляции были небольшими; напротив, К. Чао полагает, что численность населения уменьшилась в три раза. По нашему мнению, ответ на этот вопрос дает общая методика демографического цикла, разработанная М. Постаном. В соответствии с этой методикой в случае недостатка данных о численности населения используются данные о динамике цен и заработной платы: падение цен на зерно считается главным признаком демографической катастрофы.


Как отмечалось выше, в конце XVI века один дань стоил 1,25 ляна; после кризиса цена упала до 0,2-0,3 ляна, т. е. в пять-шесть раз. Это обстоятельство с очевидностью свидетельствует о резком сокращении численности населения.


Как отмечает К. Чао, особенностью минского цикла истории Китая является его большая продолжительность – этот цикл длился два с половиной века. Если принять для начала эпохи Мин оценку численности населения в 60 млн. человек, а для конца – оценку в 250 млн., то окажется, что население за этот период возросло в 4 раза; такой рост населения можно объяснить его низкой первоначальной численностью (результат демографической катастрофы середины XIV века) и расширением экологической ниши в результате интенсификации земледелия.


После маньчжурского завоевания начался процесс социального синтеза – процесс создания нового общества и государства.


Реально маньчжурское завоевание Китая привело к созданию нового сословного государства. Маньчжуры превратились в замкнутое привилегированное военное сословие, так называемые «восьмизнаменные войска». После завоевания Северного Китая было произведено массовое переселение маньчжур в столичную провинцию Чжили. Каждый всадник получил поместье в 150 му (5-10 крестьянских участков); эти земли обрабатывали полученные при разделе пленных рабы. Рабы-оруженосцы сопровождали воина в поход. Князья и сановники - в том числе и служившие Цин китайские полководцы - имели сотни и тысячи рабов, которых в случае надобности призывали в войска. По маньчжурскому обычаю после смерти хозяина рабы и наложницы должны были следовать за ним в могилу - их отравляли ртутью и погребали вместе с их господином.


Маньчжуры жили обособленно от китайцев, подчиняясь своим законам. Воин-маньчжур не мог породниться с китайцами, взяв в жены или наложницы китаянку; ему было запрещено заниматься ремеслами и торговлей. Достигшие зрелости юноши сдавали экзамен на выучку, демонстрировали свое умение скакать верхом и стрелять из лука – это было единственное, что от них требовали, излишняя грамотность не поощрялась. После этого юношей зачисляли в роты и направляли в один из гарнизонов. Гарнизоны маньчжурских войск были размещены по всему Китаю – однако около половины из 200-тысячного войска постоянно пребывало в столице Даду (теперешний Пекин).


Во время завоевательной войны маньчжурские правители, до тех пор поклонявшиеся шаманам, объявили себя приверженцами конфуцианства. Однако поначалу племенная знать сохраняла свое могущество; главы восьми знатных родов входили в Совет князей и сановников, который существенно ограничивал власть императора. Знать пользовалась наследственными привилегиями на занятие важнейших должностей, в том числе должностей наместников и военных губернаторов. В процессе социального синтеза императорская власть постепенно усиливалась и приобретала абсолютный характер; в правление императора Юнчжена (1723-1736) Совет князей и сановников потерял былое значение. При Цянлуне китайцы составляли уже около половины членов Совета; китайцами были многие военные губернаторы. Влияние китайской культуры было настолько сильным, что маньчжурская знать была вынуждена давать своим детям конфуцианское образование.


Китайские чиновники, допущенные к отправлению должностей, происходили в основном из помещичьей среды. Экзаменационная система, с помощью которой производилось выдвижение чиновников, была до крайности коррумпированной, ученые степени получали благодаря протекции и взяткам; некоторые ученые титулы официально продавались и могли быть приобретены только состоятельными людьми. По данным, относящимся к 1748 году, 28% вновь назначенных чиновников не сдавали экзаменов, а приобрели степень за деньги. Лица, сдавшие экзамены или купившие титул составляли сословие «шэньши» и пользовались различными привилегиями. Верность китайских чиновников обеспечивалась их огромными доходами: чиновникам было разрешено собирать в свою пользу дополнительные налоги. Благодаря этим дополнительным сборам доход чиновника низшего ранга составлял около 5 тысяч лян – то есть был равен доходу примерно ста крестьянских хозяйств. Это положение резко контрастировало с порядками времен Чжу Юаньчжана, когда доходы низших чиновников ненамного превосходили доходы крестьян. Политика завоевателей привела к формированию паразитической чиновничьей касты, верно служившей маньчжурам; стать чиновником и получать огромные доходы стало заветной мечтой многих образованных китайцев.


Чиновничьих должностей было намного меньше, чем претендовавших на их «шэньши»; в конце XVIII века их было лишь 27 тысяч, а количество шэньши исчислялось сотнями тысяч. Большинство «шэньши», не получив постов, жили в своих поместьях, служили секретарями у чиновников, работали учителями в общинных школах, возглавляли общественные работы, руководили местными отрядами самообороны. Многие шэньши служили «наставниками» в системе «сельских собеседований»: каждые две недели «наставники» собирали крестьян для проведения «воспитательных бесед», разъясняли постановления властей, обсуждали местные события, давали оценку «хорошим» и «плохим» поступкам сельчан (и регистрировали эти поступки). Жизнь крестьян до мелочей регламентировалась системой «стодворок» и «десятидворок»; без разрешения старосты крестьянин не мог забить свинью или поехать на рынок.


Император Юнчжен проявлял сильную обеспокоенность быстрым ростом населения: «В течение долгого времени страна жила в мире, и население быстро увеличилось, - говорится в указе 1723 года. – Поэтому урожаев едва хватает, чтобы обеспечить людей, и любой недостаток приведет к затруднениям и голоду… Единственно, чем правительство может помочь людям, – это освоение целинных земель». Указ разрешал крестьянам свободно, не спрашивая разрешения властей, занимать пустующие земли, а властям предписывалось давать поселенцам волов и семена. Правительство возлагало большие надежды на развитие рисосеяния на севере Китая, в столичной провинции Чжили – однако природные условия севера оказались неподходящими для риса и посадки не прижились. В 1740 году местным властям было предписано содействовать крестьянам в террасировании холмов и освоении неудобных земель – однако исследователи полагают, что все эти меры были по большей части декларативными. Более того, источники свидетельствуют, что ирригационной системе не уделялось должного внимания, что многие оросительные каналы были засорены илом и обмелели. Правительство не занималось развитием ирригации, возложив эти обязанности на местные власти. При этом население продолжало расти – к 1800 году его численность приблизилась к 300 миллионам.


Французский историк М. Картье пишет, что «принимая во внимание отсутствие какой бы то ни было промышленной или сельскохозяйственной революции… огромный прирост населения в XVIII веке представляет для демографов настоящую загадку».


Действительной причиной прогресса сельского хозяйства (и следовательно, роста населения) было совершенствование агротехники: распространение кукурузы, батата, арахиса, скороспелых сортов риса. В XVIII веке успехи стихийной крестьянской селекции привели к появлению риса, вызревавшего через сорок дней после высадки рассады – на десять дней раньше, чем прежде. Это дало возможность значительно расширить практику двухразовых посевов и увеличить урожаи. Кроме того, огромное значение играла интенсификация труда: пахота с использованием волов постепенно заменялась ручной вспашкой, когда тщательно обрабатывался каждый кустик риса.


Китайская технология возделывания риса требовала в десятки раз больших затрат труда, чем технология выращивания пшеницы в Европе; в то же время она была примерно в десять раз более продуктивной. В низовьях Янцзы 1 му земли, средней по качеству, давал в двух урожаях примерно 800 цзиней риса – то есть 1 гектар давал 79 центнеров в год; в Европе при трехпольной системе урожайность редко превышала 10 ц/га, то есть 1 гектар давал около 7 центнеров в год. К XIX веку возделывание риса превратилось в сложный технологический процесс, рассада выращивалась в специальных питомниках с регулируемым микроклиматом; оросительные системы поддерживали водный режим на затопленных полях, для борьбы с водорослями разводили карпов, а экскременты животных и людей считались драгоценным удобрением.


К началу XIX века были сведены последние леса и китайский пейзаж принял современный облик - голая равнина и голые безлесные холмы, где каждый метр склона занят под посевы кукурузы, а все плоские участки разделены на клетки рисовых полей.


Рост численности населения приводил к дроблению крестьянских участков и разорению крестьян. Уже в начале XVIII века обследование нескольких провинций показало, что лишь 30-40% крестьян имеют свою землю, остальные вынуждены арендовать ее у помещиков; при этом многие крестьяне-собственники хозяйствовали на карликовых участках в 8-10 му. В середине XVIII века положение ухудшилось, губернатор Хунани докладывал императору, что «ныне богатым дворам принадлежит уже пять-шесть десятых всех земель и те, кто раньше владел землей, теперь стали арендаторами». Деревню заполнили массы безземельных батраков, готовых работать за скудную похлебку. Дешевизна рабочей силы привела в падению цен на рабов; в 70-х годах XVIII века раб стоил в среднем 10 лян серебра, почти вдвое меньше, чем в прошлом веке. В то же время месячное пропитание раба (1/2 даня риса) стоило 5 цяней, а рабочего можно было нанять за 6 цяней в месяц (10 цяней равны 1 ляну). Очевидно, что рабство стало невыгодным; маньчжуры за выкуп отпускали своих рабов и сдавали поля в аренду. Уменьшились и поместья маньчжурских воинов; привыкнув к расточительности, они влезали в долги, разорялись и продавали свои земли ростовщикам - хотя такие продажи были запрещены законом и правительство иногда пыталось выкупить эти поместья. К середине ХVIII века маньчжурские солдаты лишились половины своих земель; многие из них жили на выдаваемые казной пайки.


Горные разработки и соляной промысел были государственной монополией, сдававшейся на откупа частным предпринимателям. Соляные откупщики были влиятельной кастой, напоминавшей французских откупщиков “габели”; они в больших масштабах занимались ростовщичеством, и их дома напоминали дворцы.


К началу XIX века численность населения Китая достигла 300 млн. человек. За вторую половину XVIII столетия цены на рис возросли с 6-7 до 30-40 цяней за 1 дань, то есть в 5-6 раз. Заработная плата тоже возросла, но в меньшей степени; дневная зарплата в зерновом исчислении составляла около 2 литров зерна; этого едва хватало на пропитание. Таким образом, реальная заработная плата за полвека уменьшилась в полтора раза и приблизилась к голодному минимуму. Высокопоставленные чиновники в один голос утверждали: “Население растет, и сто бед происходят прежде всего от того, что население слишком велико”. Даже сам император Цяньлун сетовал, что “не хватает места на полях для домов, а между теми, кто тянет двор и едоками образуется диспропорция не в пользу кормильцев”. В 1793 году сановник Хун Лянцзи представил двору трактат с предупреждением о грядущих бедствиях. «Количество земли и жилья может увеличиться в 2 раза, в крайнем случае в 3-5 раз, в то время как население возрастет в 10 или в 20 раз… - писал Хун Лянцзи. - Знает ли природа средства от перенаселения? Наводнения и засухи, болезни и эпидемии – вот что предлагает нам природа в качестве лекарства…». Китайский сановник говорил о грядущем наступлении голода и предупреждал, что многие не согласятся тихо умирать на дорогах, что, в конце концов, начнутся восстания.


Позднее, в ХХ веке, европейские социологи назвали Хун Лянцзи «китайским Мальтусом». Однако, в отличие от Мальтуса, Хун Лянцзи просто описывал то, что видел своими глазами, и справедливость его предупреждений была понятна каждому. Голод и эпидемии были повсеместным явлением, города были переполнены беженцами и нищими, которые спали прямо на улицах. После морозной ночи 1 февраля 1796 года на улицах Пекина было подобрано 8 тысяч замерзших нищих. Однако за рассуждениями о грядущих бедствиях не следовало никаких дел. Еще в середине XVIII века один из высших сановников Цяньлуна предлагал ограничить земли помещиков максимальными размерами в 30 цин, а излишки раздать беднякам. Предложение было отвергнуто как «нереальное». В конце правления Цяньлуна действительная власть находиласть в руках временщика Хэшеня, которого не интересовало ничего, кроме личного обогащения. Хэшень открыто грабил казну, его сокровища превосходили доход государства за восемь лет.


В 1796 году пророчество Хун Лянцзи стало сбываться: на востоке страны началось большое крестьянское восстание, которое охватило шесть провинций и продолжалось девять лет. Поднявшая крестьян на восстание секта «Белого лотоса» проповедовала уравнение имуществ, повстанцы убивали всех маньчжур и помещиков. Решимость восставших была такова, что уходя в повстанческую армию, они сжигали свои дома. Маньчжурские войска потерпели несколько поражений, и правительство было вынуждено прибегнуть к помощи местных ополчений, сформированных помещиками и шэньши. Каратели применяли «тактику выжженной земли»; при подавлении восстания погибло несколько сот тысяч человек.


Восстание не привело к переменам в государственной политике – наоборот, оно ускорило разложение государства. Если при Цяньлуне правительство до какой-то степени контролировало местные власти, то теперь дела управления были оставлены на произвол судьбы. К 1820-м годам коррупция и воровство достигли небывалых размеров. Один из цензоров, проверявший сметы работ по укреплению дамб на Хуанхэ, с удивлением отмечал, что было разворовано лишь 3/5 отпущенных средств – обычно крали больше. Деревня была отдана на произвол местных властей, помещиков и шэньши. Дополнительные сборы с крестьян многократно возросли – причем центральные власти даже не знали их объемов. Северные провинции, обеспечивавшие хлебом столицу, должны были в счет налогов поставлять 4 млн. даней зерна – в действительности чиновники собирали 14 млн. даней. У крестьян вымогали деньги под любыми предлогами. При сдаче налога зерном устанавливались дополнительные сборы за обмер зерна и его прием, за составление квитанции, на «чай и фрукты», сборы в пользу смотрителя, стражника, на ремонт амбара, на «усушку», за транспортировку, за то, чтобы поставить печать на квитанции, за свечи и т.д.


Если крестьянин пытался возражать, то его обвиняли в отказе платить налоги, угрожали судом и требовали взятку, чтобы замять дело. В случае провинности арендаторов секли плетьми, их жен и дочерей превращали в помещичьих рабынь и наложниц. На случай бунта бедняков существовали содержали отряды сельской милиции, которыми командовали те же помещики; таким образом «местные магнаты» держали в руках всю округу.


В 1825 году численность населения достигла 370 миллионов. В низовьях Янцзы люди жили на воде; 35 тысяч джонок ежедневно уходили на рыбную ловлю и обитавшие на них рыбаки, по словам современника, не умели ходить по суше. Разорение крестьян дошло до такой степени, что в некоторых районах помещикам принадлежало 9/10 земли; а все имущество земледельцев было заложено и перезаложено. “Если вся одежда и утварь были проданы, то закладывали землю и орудия труда, - свидетельствует современник. - Если не было земли и орудий, то продавали скот, если не было уже вещей, то продавали детей и так шло, пока все не кончалось”. “Из каждых десяти дворов трудно найти хотя бы два-три, где бы люди не стонали от голода и холода и могли бы свести концы с концами к началу нового года”. Были случаи, когда крестьянин шел на казнь вместо совершившего преступника помещика, чтобы его семья получила клочок земли. Деревня была переполнена безработными батраками. Ученый Гун Цзычжень писал, что безработные “составляют около половины населения... Богатые дворы стали бедными, бедные - голодными. Образованные шэньши мечутся туда-сюда, но все бесполезно, поскольку все обнищали. Китай на пороге потрясений...”.


Если во времена кризисов в конце Хань, Сун и Мин “честные чиновники” пытались что-то предпринять и выступали с проектами уравнительного передела земель, то теперь они признавали, что “все бесполезно”. Голод и эпидемии были постоянным явлением. В 1821-23 годах в Пекине 3 раза вспыхивала эпидемия холеры. По рассказам очевидцев, из каждых девяти ворот столицы каждый день вывозили до восемьсот трупов. В 1831 году низовья Янцзы жестоко пострадали от сильного наводнения. Из всех провинции постоянно докладывали о стихийных бедствиях, наводнениях, неурожаях, голоде. Не все из этих сообщений были достоверными: дело в том, что в 1820-х годах аграрный кризис достиг такой остроты, что крестьяне уже не могли платить налоги, и в оправдание недоимок провинциальные власти «придумывали» наводнения и неурожаи. В 1830 году недоимки по налогам достигли 30 млн. лян; правительство «простило» эти недоимки, но они снова стали копиться и через девять лет достигли 39 млн. лян.


И без того тяжелое экономическое положение Китая усугублялось в результате торговой экспансии европейских держав. Поначалу, во времена «чайного бума», англичанам приходилось расплачиваться за китайские товары серебром; это привело к удешевлению серебра в Китае – к «революции цен», подобной той, которая сопровождала приход европейских купцов в Индию. Как отмечалось выше, в конце XVIII – начале XIX века цены на рис значительно возросли, возросла и заработная плата – но намного меньше. В конце концов, англичане нашли способ оплатить свои расходы в Китае. Не останавливаясь ни перед чем ради прибыли, английская Ост-индская компания развернула широкую торговлю наркотиками; производившийся в Индии опиум стал главным товаром, который поставляли англичане на рынки Китая. Торговля опиумом была запрещена китайскими законами, но цинское правительство находилось на крайней степени разложения и практически уже не контролировало таможни. Английские купцы платили таможенникам огромные взятки, и корабли с опиумом беспрепятственно разгружались в порту Гуанчжоу.


Когда в 1839 году китайские власти предприняли-таки попытку прекратить эту торговлю, Англия начала войну и заставила Китай легализовать торговлю опиумом. Обороты этой торговли были таковы, что всех товаров Китая не хватало для оплаты наркотиков; началась утечка из страны серебра; в 1830-х годах она приняла огромные масштабы. В результате серебряную инфляцию сменила дефляция; в 1830-50-х годах цены на рис упали вдвое, соответственно возрос курс ляна по отношению к разменной медной монете. В действительности на рынках ходила в основном медная монета, и в медной монете цена зерна почти не менялась. Однако налоги собирались в условном серебряном исчислении, и рост курса серебра на практике привел к двойному увеличению налогов. «Раньше денег, вырученных от продажи трех доу риса хватало на уплату налогов с одного му земли, да еще и оставалось, а теперь после продажи 6 доу риса не хватает на налоги…» – свидетельствует современник.


- Великий Старший Брат Иисус предрек, что небесное царство грядет, что оно придет на землю. Ныне Отец Небесный и Небесный Брат, спустившись на землю, основали как раз это Царство Небесное – «Тайпин тянго».


Так писал в своей прокламации вождь восставших Хун Сюцюань, провозгласивший себя младшим братом Иисуса. Хун Сюцюань был бедным деревенским учителем, случайно познакомившимся с христианскими миссионерами в Кантоне. Он семь лет бродил по дорогам Южного Китая, проповедуя, что “вся Поднебесная - одна семья, все люди братья” и “повсюду должно быть полное равенство”. В июле 1850 года он собрал у горы Цзиньтянь 20 тысяч верующих и провозгласил создание “Тайпин тянго” -”Небесного государства всеобщего равенства и благоденствия”. Это государство было военно-монашеским орденом, члены которого отрекались от семьи, детей и имущества ради священной борьбы с “дьяволами”-маньчжурами и служившими им китайскими помещиками. Голодающие крестьяне толпами присоединялись к тайпинам, и их поход на Янцзы напоминал движение лавины; когда тайпины пришли к Южной Столице, Нанкину, их было уже больше миллиона. В марте 1853 года тайпины взяли Нанкин и создали в долине Янцзы большое государство, просуществовавшее десять лет. На территории, подвластной тайпинам, была упразднена помещичья собственность, крестьяне объединялись в коммуны по 25 семей с общей “священной кладовой” и церковью.


Европейские державы воспользовались гражданской войной в Китае, чтобы полностью «открыть» страну для опиумной торговли. В сентябре 1860 года англо-французские войска овладели Пекином. Цинское правительство приняло все условия европейцев - и получило за это европейское оружие для борьбы с тайпинами. В 1863 году тайпинское восстание было подавлено вооруженной европейскими пушками “непобедимой армией”. По оценкам специалистов, погибло более 50 миллионов человек - это была одна из самых страшных катастроф, когда-либо происходивших на Земле. Характерно, однако, что наибольшие потери принесли не военные действия, а сопровождавшие их голод и эпидемии. Летом 1855 года Хуанхэ прорвала давно не ремонтировавшиеся дамбы и, уничтожая все на своем пути, нашла себе новую дорогу к морю севернее Шаньдуна. Эта гигантская катастрофа привела к гибели семи миллионов человек. Уже после войны, в 1877-78 годах на Севере разразился страшный голод, унесший жизни примерно десяти миллионов человек. “Поля заброшены, повсюду виднеются кости, не курятся дымки в очагах, - писал современник. - Немногие оставшиеся в живых днем собирают дикие травы, чтобы утолить голод, ночью - спят на голой земле”.Китай вступил в новый период своей истории.


Переходя к анализу истории Китая в период Цин, необходимо отметить, что роль перенаселения как ведущего фактора социально-экономического развития, признается практическими всеми специалистами, изучавшими этот период. Среди отечественных исследований, освещающих роль этого фактора, мы можем отметить цитировавшиеся выше работы А. Д. Дикарева, В. П. Илюшечкина, М. В. Крюкова, О. Е. Непомнина, Н. И. Тяпкиной, А. Н. Хохлова, среди китайских – прежде всего работу Чжоу Юаньхэ. Для Э. С. Кульпина и А. С. Мугрузина цинский цикл послужил основной моделью для разрабатываемой этими авторами циклической теории; в последнее время ссылки на эту теорию появляются и в учебных пособиях. Обилие материала и степень изученности проблемы позволяют нам ограничиться минимальным комментарием.


Маньчжурское нашествие было очередным завоеванием Китая варварами, и история Империи Цин с необходимостью началась с синтеза маньчжурских и китайских социальных традиций. В данном случае синтез был облегчен тем обстоятельством, что маньчжуры с самого начала выступали в роли союзников китайских помещиков в развернувшейся в XVII веке гражданской войне. Таким образом, власть маньчжур была властью китайских помещиков, и, в отличие от предыдущего цикла, помещичья собственность была сохранена и преобладала уже в начале эпохи Цин. Господство помещиков проявлялось в том, что местное чиновничество формировалось из помещиков, и в том, что чиновники собирали дополнительные налоги в размерах, не ограниченных центром (в дальнейшем эти налоги делились между чиновниками-помещиками).


С другой стороны, власть завоевателей подразумевала высокий уровень центральных налогов, все эти факторы изначально сужали экологическую нишу китайского этноса. Однако, несмотря на эти обстоятельства, считается, что численность населения в цинском цикле значительно превысила соответствующие показатели предшествующего цикла (хотя в действительности мы не знаем, какова была численность населения в эпоху Мин). Это увеличение населенности можно объяснить усовершенствованием технологии возделывания риса, распространением кукурузы и батата, а также окончательным переходом к мотыжному земледелию, когда все пастбища были отданы под пашни и каждому кустику риса уделялось особое внимание. Однако, в отличие от предыдущего периода, правительство не играло активной роли в подъеме сельского хозяйства; у нас нет данных о крупном ирригационном строительстве. Власть Цинов изначально была ограничена властью помещиков - и поэтому она была слабой. При Цинах не было «чистых чиновников», которые бы требовали реформ; все рассуждения о будущем сводились к печальной констатации фактов.


В целом, можно считать, что период восстановления продолжался с 80-х годов XVII века да середины XVIII века. Для этого периода характерны: относительно высокий уровень потребления основной массы населения, рост населения, рост посевных площадей, строительство новых (или восстановление разрушенных ранее) поселений, низкие цены на хлеб, низкие цены на землю, дороговизна рабочей силы, ограниченное развитие городов и ремесел, внутриполитическая стабильность. С середины XVIII века начинается Сжатие, мы отмечаем низкий уровень потребления основной массы населения, частые сообщения о голоде и стихийных бедствиях, крестьянское малоземелье, разорение крестьян-собственников, рост помещичьего землевладения, рост ростовщичества, распространение долгового рабства, уход разоренных крестьян в города, рост городов, бурное развитие ремесел и торговли, падение уровня реальной заработной платы, дешевизну рабочей силы, высокие цены на хлеб, высокие цены на землю, большое количество безработных и нищих, голодные бунты и восстания, активизация народных движений под лозунгами передела собственности и социальной справедливости. В середине XIX века разразился экосоциальный кризис: восстания и гражданские войны, голод, эпидемии, гибель больших масс населения, принимающая характер демографической катастрофы, разрушение или запустение многих городов, гибель значительного числа крупных собственников и частичное перераспределение собственности.С.А. Нефедов


Редакция портала China-INC.ru, 01.11.2015 г.
История / 946 / Writer / Теги: история / Рейтинг: 0 / 0
Всего комментариев: 0
avatar
Похожие новости: