20.03.2016
КИТАЙСКАЯ ИДЕЯ-ФИКС

От состояния экономики Китая сегодня зависит многое в мире, поэтому все мы поневоле должны быть в какой-то мере специалистами по китайской экономике.


В начале 2016 года резко упал курс юаня (впрочем, снижение происходило и в 2015 году). Настораживает то, что у руководства КНР нет чёткого и понятного плана выхода из этой сложной ситуации. Предпринимаются отдельные попытки урегулирования, но пока они не складываются в общую картину. Например, в феврале курс юаня неожиданно подрос. Председатель Народного банка Китая заявил, что не допустит последующих падений юаня, и что у Народного банка Китая остаточно валютных резервов для того, чтобы в течение нескольких лет держать юань, по крайней мере, на фиксированной планке, а может быть, даже немного повышать курс. Статус всё-таки обязывает – имею в виду то, что юань получил статус резервной валюты в МВФ.


При этом все прекрасно понимают, что держать курс будет сложно, потому что пока причин для остановки оттока капитала из Китая нет. Мы знаем, что в прошлом году чистый отток капитала из Китая составил $1 трлн, что и привело к такой дестабилизации валютного курса. Конечно, резервы у Китая ещё достаточно большие – $3 трлн – и если прикинуть, сколько они истратили в прошлом году на валютные интервенции (полтриллиона долларов), то ещё несколько лет Китай может держаться. Но кто знает, какова будет скорость дальнейшего оттока капитала.


В значительной степени, конечно, это обусловлено тем, что ФРС дала сигналы о повышении базовой процентной ставки, и, естественно, капиталы рванули в США. К сожалению, мы видим, что китайская экономика в значительной степени зависит от решений Совета управляющих ФРС. Поэтому – ещё раз повторяю – не надо переоценивать роль и место Китая в мировой экономике. Несмотря на внушительные макроэкономические показатели, мы видим, что это зависимая экономика.


Другая проблема экономики Китая –задолженность. Почти 40% прироста мирового долга в период с 2007 по 2014 - «заслуга» Китая, который обеспечивал иллюзию своего резкого, динамичного роста посредством наращивания долга. Если до этого экономический рост Китая имел более здоровую основу – то в период 2007-2014 годах это был экономический рост на основе наращивания долга. У многих стран «золотого миллиарда» прирост валового национального продукта отстаёт от прироста их долга – а сегодня то же самое можно сказать и про Китай. Причём речь идёт о наращивании долга как внешнего, так и внутреннего.


Внутренний долг слабо контролируется денежными властями Китая, и они толком не знают точных масштабов закредитованности экономики «теневым бэнкингом» — вполне легальными заведениями (фондами, трастами), которые не находятся в сфере регулирования Народного банка Китая и накачивают экономику кредитами. Сегодня явно происходит перекредитование, растёт показатель просроченных, проблемных долгов. Плюс существует проблема задолженности провинций, где также не было должного учёта. По данным МВФ, практически безнадёжные долги провинциального уровня в Китае составляют $3 трлн. Можно рассматривать проблему китайского долга по разным секторам: государственный банковский, долг нефинансовых компаний, домашних хозяйств –нарастание происходит везде.


В Китае присутствует эйфория, идея-фикс по поводу юаня: мол, мы добились статуса резервной валюты, и вот теперь будем его «двигать». Но попытка сделать интернационализацию юаня чуть ли не национальной идеей Китая до добра не доведёт. По-настоящему международной валютой может стать только та денежная единица, страна которой добровольно пойдёт на дефицитный торговый баланс – ведь как иначе валюта попадёт в мировое обращение? Национальный денежный знак – это некий долговой инструмент. Вот США действительно добились того, что американский доллар гуляет за пределами страны: примерно 2/3 всей «продукции» ФРС находится за пределами Соединённых Штатов и обслуживает денежные отношения физических и юридических лиц других стран – то есть доллар действительно стал международным платёжным средством.


Юаню до этого далеко. Иногда при изучении материалов и статей по мировой экономике создаётся впечатление, что юань заполонил всё мировое финансовое пространство. Но это иллюзия. Например, возьмём такой показатель, как долларовые и юаневые оффшорные депозиты – т.е. американская и китайская валюты за пределами страны эмиссии. Так вот – величина долларовых депозитов за пределами США сопоставима с депозитами внутри страны, а юаневые оффшорные депозиты составляют всего 1-2% от депозитов в самом Китае.


Ещё один аспект вышеупомянутой «оптической иллюзии»: значительная часть юаня, который используется в международных расчётах – это юань, который обслуживает двусторонние отношения, в которых одной из сторон является сам Китай. Сегодня Китай действительно стал крупнейшей страной, и около 25% расчётов по международной торговле Китая обслуживается в юанях – то есть по торговле Китая с его партнёрами. А вот использования юаня третьими странами почти нет, и этим юань кардинально отличается от американского доллара, который – ещё раз повторю – используется для расчётов между физическими и юридическими лицами, не относящихся к категории американских резидентов.


Но возникает вопрос: за счёт чего обеспечивается статус доллара как международной валюты? Прежде всего, за счёт того, что эта денежная единица поддерживается военной силой США. Китай этого, к сожалению, не понимает — по крайне мере, судя по той валютной политике, которую он декларирует. Они сделали юань своей идеей-фикс и пытаются навязать его всему миру. Но юань пока может стать, в лучшем случае, оффшорной валютой, но не международной. Различие существенно: оффшорная валюта обслуживает страну-эмитента и её партнёра. У юаня есть оффшорные хабы в Лондоне, во Франкфурте, в Цюрихе, в Париже – но все сделки завязаны на Китай.


Ещё один фактор – так называемые «финансовые провинции» Китая: Гонконг, Сингапур, Тайвань. И если мы посмотрим статистику «интернационализации юаня», то увидим, что подавляющая часть всех транзакций с юанем – это транзакции континентального Китая с этими «финансовыми провинциями».


Таким образом, не нужно питать никаких иллюзий по поводу того, что юань действительно скоро станет международной валютной. Да, он получил статус резервной валюты в МВФ, но это ещё ничего не значит.


Некоторые здравомыслящие экономисты Китая правильно говорят, что Китаю нужно отойти от идеи-фикс превращения юаня в международную валюту и переключиться на реальные задачи: обеспечение экономического развития страны (они это называют «экономический рост», но мне такой терминне нравится) и создание полноценного внутреннего рынка Китая. Пока, к сожалению, им это не удаётся.


Есть группа китайских экономистов, которые говорят: «Мы сможем сделать юань интернациональной валютой в том случае, если он будет чем-нибудь подкреплён». Чем он может быть подкреплён? Они отвечают – «активами китайской экономики». И эта группа экономистов выступает за то, чтобы продолжить производить либерализацию доступа иностранного капитала к китайской экономике. Действительно, несколько лет может происходить скупка активов китайской экономики, и несколько лет юань может купаться в лучах славы, но после того, как эта скупка будет завершена, Китай, подобно камню, рухнет вниз со своей орбиты мировой валюты.


Надо понимать, что все эти игры с интернационализацией юаня ведут к поражению Китая. Осенью 2015 года проходил пленум ЦК КПК, на котором был одобрен план включающий также программу экономических реформ (по своей сути либеральных). Там есть задача «интернационализация юаня» — но это не более, чем лозунг. Реализовать эту задачу невозможно, а вот создать для Китая новые проблемы попытка претворить в жизнь указанный лозунг может. У азиатского гиганта ещё есть время избавиться от иллюзий интернационализации юаня и начать строить свою независимую экономику.Валентин Катасонов


Редакция портала China-INC.ru, 20.03.2016 г.
Экономика / 612 / Writer / Теги: экономика, юань / Рейтинг: 5 / 2
Всего комментариев: 0
avatar
Похожие новости: