14.09.2015
Большая военная реформа в КНР — какой она будет

Публикации о планах руководства КНР начать масштабную и радикальную военную реформу стали периодически появляться, преимущественно в СМИ Гонконга, уже в скором времени после смены поколений в руководстве КНР в конце 2012 — начале 2013 года. Самая подробная из них появилась в газете South China Morning Post еще за два дня до большого парада 3 сентября 2015 года, на котором председатель КНР Си Цзиньпин объявил о сокращении Народно-Освободительной Армии Китая (НОАК).


Однако процесс подготовки масштабной реформы начался фактически еще раньше — около 2009 года, и многие изменения в НОАК стали производиться тогда же. Прежде всего они касались изменений в системе боевой подготовки и в организационно-штатных структурах. Например, в сухопутных войсках и в ВВС происходил постепенный процесс ликвидации полкового и дивизионного звеньев; 18 армейских групп оставались основной силой сухопутных войск, но состояли теперь из бригад. В ВВС авиаполки переформатировались в авиационные бригады, которые переводились в подчинение авиационным базам.


Считается, что важный импульс процессу реформирования НОАК придали масштабные военные реформы, стартовавшие в России в 2008–2009 гг. Китайские военные специалисты проявляли самый пристальный интерес к российскому военному опыту; он регулярно и детально обсуждался при встречах военных делегаций. Подробному анализу российских реформ посвящен ряд научных работ, опубликованных китайскими военными учеными. Расширение масштабов совместных учений в 2010-е годы также способствовало лучшему знакомству китайцев с российским опытом.


Многие из «слитых» в СМИ предполагаемых проектов китайских реформ противоречат друг другу и имеют, очевидно, специально привнесенные искажения. Например, упомянутая выше публикация South China Morning Post приводит планы сокращений НОАК, которые явным образом не согласуются с имеющимися данными о ее численности. Там, в частности, говорится о сокращении сухопутных войск с 850 до 490 тысяч при том, что известная на данный момент численность китайских сухопутных войск намного выше. Как считается, она составляет около 1,6 млн. человек. За вычетом персонала всевозможных центральных органов военного управления и учебных заведений, а также прочего административного и вспомогательного персонала, причисленного к сухопутным войскам, активная численность все равно составляет более 1,2 млн.


Очевидно, цель дозированной подачи информации в СМИ — подготовить общественность к радикальной реформе, протестировать общественную реакцию, но не раскрыть слишком много подробностей. Использование в таком качестве формально «свободных», но в реальности в значительной степени управляемых Пекином СМИ Гонконга также устоявшаяся в Китае традиция. Тем не менее, несмотря на значительные умолчания и противоречия, основные контуры реформы становятся понятны.


Предполагается, что объявленное Си Цзиньпином на параде сокращение 2,3 -миллионной НОАК на 300 тысяч будет произведено до конца 2017 года. Оно не будет сопровождаться сокращением расходов — цель не экономия, а концентрация ресурсов на ключевых направлениях. Судя по всему, как и во всех предыдущих случаях, от сокращений пострадают главным образом сухопутные войска, а Вторая Артиллерия (ракетные войска стратегического назначения), флот и ВВС останутся в основном нетронутыми.


Но это сокращение — лишь малая часть запланированных изменений. Изменения коснутся институтов и структур, существовавших с момента образования КНР. Они, возможно, будут настолько масштабны, что план реформ будет опубликован заранее.


Судя по всему, существующие в настоящее время командования видов вооруженных сил потеряют свое значение. Будут ликвидированы существующие семь военных округов, на место которых придут четыре объединенных командования, под контролем которых будут все силы и средства, находящиеся в их зоне ответственности (так же, как это произошло и в России). Будет кардинально изменена существующая система из четырех «главных управлений», на которых держится вся армейская структура. Это Генеральный штаб, Главное политическое управление, Главное управление тыла, Главное управление вооружений.


Предполагается, что Главное управление тыла и Главное управление вооружений будут объединены в единую структуру, отвечающую за материально-техническое обеспечение и снабжение НОАК. Вероятно, она же станет единым заказчиком для всего закупаемого армией вооружения и техники. Попытка создать подобного единого заказчика была предпринята еще в 1998 г., когда было создано Главное управление вооружений НОАК. Однако из-за бюрократического сопротивления эта задача не была выполнена. Главное управление вооружений непосредственно закупает вооружения и военную технику для сухопутных войск и Народной вооруженной полиции (аналог Внутренних Войск), в то время как флот, ВВС, Вторая артиллерия сохранили свои заказывающие структуры, хотя Главное управление вооружений и координирует их деятельность.


По другой версии, из четырех «Главных управлений» будут ликвидированы три, а сохранится только Генштаб. Функции остальных будут разделены между Генштабом и Министерством обороны. Следует отметить, что до сих пор в Китае Министерство обороны не играло первостепенной роли в военном строительстве и выполняло главным образом представительские функции. Министерство обороны было «лицом» НОАК при общении с иностранными военными структурами, с одной стороны, и осуществлении координации с китайскими гражданскими ведомствами — с другой. Министр обороны КНР не столько лицо, отвечающее за военное строительство, сколько главный военный дипломат. Армия находится под контролем Центрального военного совета КНР, которому подчинены четыре «главных управления».


Попытка коренным образом перестроить систему главных управлений поднимает важные вопросы о судьбе Главного политического управления. В отличие от аналогичной советской структуры, функции ГПУ НОАК далеко выходят за рамки толкования личному составу решений очередных съездов. В Китае данная структура контролирует армейскую кадровую службу, армейскую систему правосудия, военную службу безопасности (аналог нашей военной контрразведки, но с расширенными полномочиями) и даже имеет собственную службу внешней разведки.


Политический аппарат, таким образом, — уникальный инструмент контроля Центрального военного совета над вооруженными силами, а фигура политкомиссара в китайской военной иерархии не имеет ничего общего с уныло-бессмысленным образом советского «замполита» брежневских времен. Поверить в то, что такая структура просто «рассосется» довольно сложно. Возможно, отдельные ее компоненты, в частности, служба безопасности и суды будут напрямую переподчинены председателю Центрального Военного совета, председателю КНР Си Цзиньпину.


Серьезные изменения должна пережить система управления китайскими стратегическими ядерными силами. Существующая система сформировалась в общих чертах к концу 1960-х — началу 1970-х годов и была адаптирована к ситуации, когда Китай имел лишь небольшое число ядерных зарядов, почти целиком находившихся под контролем Второй Артиллерии НОАК, располагавшей относительно ограниченным количеством преимущественно жидкостных баллистических ракет средней дальности и еще меньшим числом межконтинентальных баллистических ракет.


Единственная китайская атомная ракетная подводная лодка проекта 092 была экспериментальной и никогда не выходила на патрулирование, а ВВС заметной роли в ядерной стратегии не играли. По крайней мере до самого недавнего времени китайские стратегические ядерные силы не несли боевого дежурства в российском или американском понимании. В мирное время боеголовки хранились отстыкованными от ракет и контролировались подразделениями специальной структуры по обслуживанию ядерных боеприпасов, известного как База 22 Второй артиллерии. Установка боеголовок на ракеты предполагалась лишь в угрожаемый период.


Теперь Китай располагает первым боеспособным соединением из 4-5 атомных ракетных подводных лодок проекта 094 с вполне современными межконтинентальными ракетами «Цзюйлан-2», развернуты десятки новых мобильных твердотопливных межконтинентальных ракет, строится национальная система предупреждения о ракетном нападении ведутся работы и над стратегической ПРО. Эти изменения несовместимы с сохранением прежней системы управления, следовательно, она будет изменена и, вероятно, приближена к российским и американским образцам.


Реформа будет также направлена на то, чтобы повысить способность НОАК к проведению межвидовых операций, при этом будут приняты меры для повышения представительства ВВС и особенно флота в высших органах управления НОАК. Одной из причин проведения реформы называется необходимость создания океанского флота. Такой флот для Китая — это не вопрос великодержавного престижа, он необходим для экономического и политического выживания.


После распада СССР Китай не имеет серьезного противника на суше. Его границы с Индией, странами Индо-Китая, частично — Центральной Азией проходят по естественным и труднопроходимым рубежам. Россия не имеет ресурсов для наступательных действий против Китая на суше, а география Восточной Сибири и Дальнего Востока, где вся инфраструктура смещена к китайской границе, делает обычную войну с Китаем заведомо бесперспективной.


При этом Китай уже превратился в крупнейшую торговую державу мира, и эта торговля осуществляется главным образом по морю. Китай на 60% зависит от импорта углеводородов и во все большей степени зависит от импорта руды, угля, продуктов питания. Его прямые инвестиции за рубежом превышают 600 млрд. долларов. Потребности Китая в импорте ресурсов настолько велики, что возможностей России и стран Центральной Азии не хватает, чтобы их удовлетворить уже сейчас — китайский импорт нефти (308 млн тонн в 2014) больше, чем весь ее экспорт Россией (223 млн тонн) и Казахстаном (62 млн тонн). При этом Китай остается относительно бедной страной и потребности его будут и далее заметно расти, а возможности наращивания закупок сырья у стран Евразии в конечном счете будут ограничиваться также географией и инфраструктурой. Обеспечение морских линий коммуникаций и доступа к иностранным рынкам сырья превращается для Пекина в вопрос физического выживания.


Можно предположить, что дальнейшее развитие НОАК будет характеризоваться значительным креном в сторону, во-первых, флота, а во-вторых — стратегических вооружений. Флот будет обеспечивать глобальные интересы Китая и, вероятно, уже в следующем десятилетии будет бесспорно вторым в мире после американского по большинству составляющих боевой мощи (кроме, вероятно, атомных подводных лодок, по количеству и техническому уровню которых Россия сохранит превосходство).


В то же время строительство океанского флота — долгое и трудное предприятие, и в обозримом будущем Китай не может рассчитывать на создание военно-морских сил, сопоставимых с американскими. Развитие стратегических ядерных сил, связанное как с общим ростом числа развернутых ядерных боеголовок, так и с совершенствованием средств их доставки на территорию США, сделает для Вашингтона перспективу прямого военного столкновения с Пекином столь же катастрофической и немыслимой, как в свое время с СССР. Ядерное устрашение позволит китайцам осуществлять эффективное проецирование силы в глобальном масштабе даже в ситуации, когда возможности их флота будут уступать возможностям оппонента — как это и было в случае с СССР.


Таким образом, преимущественно сухопутная НОАК с солдатами, пришедшими, главным образом, из деревень или маленьких городов, должна будет уйти в прошлое. Будущее — за более сбалансированными китайскими вооруженными силами с высоким удельным весом высокотехнологичных родов войск и хорошо образованным персоналом. В свою очередь, это повлечет за собой серьезные изменения в социальном составе и политической роли армии.Василий Кашин


Редакция портала China-INC.ru, 14.09.2015 г.
НОАК / 772 / Writer / Теги: армия / Рейтинг: 0 / 0
Всего комментариев: 0
avatar
Похожие новости: