07.02.2018
"ВЫМЕТАТЬ ГРЯЗЬ, УНИЧТОЖАТЬ ЗЛО"

Власти Китая объявили войну коррупции — теперь и на региональном уровне. СМИ сообщают, что Пекин намерен расправиться с триадами — глубоко законспирированными китайскими мафиозными группировками, ведущими свою историю из глубины веков. Что такое борьба с коррупцией в современном Китае — в материале РИА Новости.


Лидер КНР Си Цзиньпин провозгласил масштабную общенациональную кампанию по повсеместному искоренению коррупции на низовом уровне. По мнению китайского руководства, низовая коррупция наносит ущерб авторитету Коммунистической партии. И препятствует выполнению амбициозного обещания самого Си к 2020 году полностью искоренить в стране бедность.


В кампанию вовлечены три десятка высших партийных и государственных органов КНР, и проводится она главным образом на уровне уездов. На закрытом заседании Центральной комиссии по проверке дисциплины генсек ЦК КПК предупредил о сговоре между лидерами триад и теми местными чиновниками, которые погрязли в связях с мафией. Это, по его словам, подрывает руководящую роль партии. Поэтому, заявил Си Цзиньпин, надо уничтожать и "тигров", и "мух" — то есть не только крупных коррупционеров в центре, но и мелких на местах.


"Основной антикоррупционный лозунг китайской компартии — "Выметать грязь, уничтожать зло". В опубликованных документах ничего не говорится о сворачивании борьбы с "тиграми". Речь идет не о переносе кампании на региональный уровень, а о ее расширении вплоть до этого уровня. Теперь власти намерены охотиться за организованными преступными группировками (ОПГ) непосредственно в уездах, а не только за их столичными покровителями", — поясняет главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований Константин Сыроежкин.


Преступные группы в Китае обычно действуют на уровне уезда или крупного города, иногда контролируют часть какой-либо провинции, утверждает ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Василий Кашин. Торговля людьми, проституция, незаконная организация азартных игр, производство контрафакта и контрабанда — вот чем заняты китайские мафиозные структуры. В меньшей степени — торговлей наркотиками. Также широко распространены ростовщичество под грабительские проценты с последующим жестоким выбиванием долгов, рейдерские захваты.


"Все это очень напоминает Россию 1990-х. Информация в СМИ просачивается редко — обычно в самых вопиющих случаях, например, если какая-то группировка берет под контроль целый населенный пункт, как было в краснодарской Кущёвке. Тогда преступникам объявляется беспощадная война и об этом пишут газеты", — рассказывает Василий Кашин.


Теперь Пекин официально провозгласил кампанию против коррупции на местах — сращивания оргпреступности с органами власти.


Сообщая о расширении антикоррупционной борьбы, почти все китайские СМИ упоминают триады — тайные преступные сообщества с многовековой историей. Во II веке до нашей эры разрозненные группировки пиратов и работорговцев объединились, сформировав три крупных криминальных конгломерата под общим названием "Тень лотоса". Позднее на их основе возникли религиозные, патриотические организации, партизанские отряды, боровшиеся с маньчжурскими захватчиками.


Из них в XVII веке сложились мощные преступные организации, скрепленные железной дисциплиной, беспрекословным повиновением и безукоризненной конспирацией, — скажем, члены низовых ячеек никогда не знали имен своих главарей. От противостояния оккупантам они постепенно перешли к криминальным промыслам, нередко обкладывая данью значительные территории. Эти тайные структуры сохранили первоначальное название — "триады", символизирующее единство трех стихий: земли, человека и неба. Исторически они всегда носили исключительно этнический характер — в них состояли и состоят только китайцы.


"Триады живы до сих пор, хотя и значительно видоизменились. Однако доказать само их существование удается далеко не всегда — настолько эти тайные сообщества закрыты от мира. Они действуют в Китае, Гонконге, а также в других странах, где есть большие китайские диаспоры", — говорит Константин Сыроежкин.


В России подобные группировки занимаются вырубкой леса и контрабандой на Дальнем Востоке.


"Прежние, настоящие триады были уничтожены в годы "культурной революции", при Мао Цзэдуне. В эпоху реформ они возродились, но уже в новом качестве. Используя многие атрибуты традиционной преступности, они больше не были связаны с прежними сообществами генетически. Современные триады это скорее обычные ОПГ — они не защищают интересы тех или иных групп населения, не играют прежней роли в национальном объединении, не опираются на религиозные ценности. Это просто банды, отличающиеся высоким уровнем организации и конспирации", — уточняет Василий Кашин.


Триадами называют и ОПГ, хозяйничающие в китайских уездах. Им и их покровителям на местах сейчас объявлена война.


Борьба с коррупцией — стратегическая задача китайского партийного и государственного руководства, которую нынешний лидер Си Цзиньпин провозгласил, возглавив страну в марте 2013 года. По словам Василия Кашина, это не популизм и не борьба за авторитет у населения, а насущная необходимость.


"К моменту, когда Си Цзиньпин пришел к власти, уровень коррупции в стране был просто беспрецедентный. Практически любое назначение или повышение в должности можно было купить. Взяточничество поглотило даже армию. Любая семья крупного чиновника владела бизнес-империей стоимостью в миллиарды долларов. Например, при аресте члена постоянного комитета Политбюро Чжоу Юнкана были заморожены активы его окружения на 14 миллиардов долларов. Перспектива утраты управляемости и полной разбалансировки системы была вполне реальной. Политика Си позволила восстановить управление страной, ликвидировать наиболее дикие проявления коррупции, создать необходимые элементы контроля и обновить руководство", — говорит Кашин.


Западная пресса традиционно обвиняет китайские власти в систематическом нарушении прав человека, в репрессиях и судебном произволе. Сейчас высказываются опасения в том, что очередной этап борьбы с коррупцией будет неминуемо преследовать политические цели — то есть применяться выборочно. И повлечет новую волну репрессий.


"В рамках проведенной кампании политических приговоров не было — все осуждены за конкретные коррупционные преступления. И хотя политическая подоплека тех или иных громких дел всегда видна, поскольку в результате в тюрьму угодили в основном люди из окружения предшественника Си — Цзян Цзэминя, не было никаких сомнений в том, что наказаны действительно коррупционеры", — уверяет Константин Сыроежкин.


Без жестких и не всегда законных репрессивных мер китайское руководство обойтись просто не сможет, считает Василий Кашин. Пример тому — опыт бывшего партийного руководителя крупнейшего города мира Чунцина с населением в 30 миллионов человек — Бо Силая. В свое время он начал широкомасштабную и сопровождавшуюся множеством эксцессов борьбу с организованной преступностью в своем мегаполисе. Однако закончилось тем, что он и сам оказался в тюрьме.


"И правоохранительная, и судебная система в Китае существенно отличаются от западных, больше напоминая СССР. Для судов не существует понятия независимости, там фактически нет равенства сторон и всегда превалирует обвинительный уклон. С учетом этого коррупционные процессы протекают вполне в рамках законности", — говорит Кашин.


По его словам, вокруг антикоррупционных кампаний в Китае сложилось немало мифов, не имеющих ничего общего с реальностью, — например, когда сообщается о публичных и даже массовых расстрелах на стадионах. Ученый-китаист напоминает, что с середины 1990-х годов публичные казни в Китае законодательно запрещены, а по делам о коррупции смертные приговоры, как правило, не выносятся: даже такие высокопоставленные фигуры, как Чжоу Юнкан и Бо Силай, получили пожизненные сроки, а не расстрел. Да и сам расстрел в КНР заменен смертельной инъекцией.


У китайских борцов с коррупцией стоит поучиться технике их работы — скажем, методикам сбора данных об активах предполагаемых коррупционеров. Можно позаимствовать некоторые элементы законодательства, например такой: если у должностного лица обнаруживается собственность, происхождение которой он не в состоянии объяснить, то это служит основанием для привлечения его к ответственности и изъятия этих активов. Однако в целом система настолько репрессивна, что вряд ли применима в России, считает Василий Кашин.


"Первое, что можно перенять у китайцев, — это системность борьбы с коррупцией. Второе, пользуясь их выражением, — "не бояться пожарить большую рыбу", то есть привлекать к ответственности даже самых важных персон в государстве, если они действительно виновны. Наконец, придавать каждой такой кампании серьезное воспитательное значение — в Китае это умеют делать", — подытоживает Константин Сыроежкин.


Источник


Редакция портала China-INC.ru, 07.02.2018 г.
Общество / 147 / Writer / Теги: общество / Рейтинг: 0 / 0
Всего комментариев: 0
avatar
Похожие новости: